ФЭНДОМ


На данной странице размещены тексты блиц-рассказов за авторством Кулибина.

Около 400 слов Править

О музыке Править

Роман рассеянно перебирал пальцами струны гитары, пытаясь наиграть давно заученную мелодию. Корпус гитары кое-где оплавился, в другом месте виднелись пропалины. Пять расстроенных струн дребезжали на разные лады. Шестой не было.

С самого детства он мечтал сочинять музыку — но ничего не получалось. В собственные переливы вплетались куски когда-то услышанных композиций, и его музыка теряла свою уникальность. И Роман бросал затею, каждый раз. И искал обходной путь. Из-за которого в итоге оказался здесь.

Над головой проносились флайеры, из полуоткрытых окон гремела музыка. Синтетическая, сочиненная искусственным интеллектом музыка. Роман поморщился. Он ненавидел музыку, сочиненную ИИ.

Когда-то давно — казалось, в прошлой жизни — Роман хотел найти формулу. Формулу идеальной музыки. Сумму, разность, произведение и частное переменных, в правой части дающее квинтэссенцию счастья, идеальное сочетание звуков, ласкающее ухо не хуже прекрасного стихотворения или слов любимого человека. И он отправился в путешествие. Путешествие по трущобам неонового мегаполиса, тонущего вершинами в облаках — а низами в смоге.

Роман видел многое — захватывающей дух красоты картины-граффити, поверх которых на следующий день писались новые, столь же прекрасные. Писателей и поэтов, создававших шедевры прямо на ходу, читающих их сразу из головы — и тут же забывающих. И — музыкантов. Скрипача в заброшенном зале оперного театра, которому позавидовал бы сам Никколо Паганини. Саксофониста, игравшего сотню нот в минуту. Человека, играющего на двух синтезаторах целый оркестровый концерт.

И все это создавалось на ходу, достигало кульминации, развязки — и забывалось, терялось в узких переулках трущоб. Искусство стало эфемерным, превратилось из результата в чистый процесс. Люди перестали творить во имя чего-то. Они просто творили.

Роман создал эту формулу. И подставил в нее значения. И получил результат. Прекраснейшую композицию… Но тут треклятое подсознание задало роковой вопрос. «А чем твоя музыка отличается от музыки искусственного интеллекта? Ведь она тоже просто конвейерный продукт! В ней тоже нет души!». И Роман поверил подсознанию. И повелся.

…огонь пожирал метр за метром. Горел диван, горели кресла, горел стол, горели занавески. С потолка капал плавящийся пластик. Заискрил системный блок компьютера, лопнуло пластекло экрана…

С громким «треньк!» лопнула струна. Роман поморщился. Вот холера… Он откинулся спиной на стену здания и уставился вверх, на россыпи неоновых огней. И продолжил перебирать струны.

Над головой проносились флайеры. Со стороны Кольца прилетало басовитое гудение транспортного потока. Откуда-то доносилась вялая стрельба. Забарабанили по крышам капли.

Дребезжание струн переплеталось с шумом дождя, с гулом мегаполиса, и складывалось в мелодию, простую и незамысловатую — но идущую от души. Эхо разносилось по трущобам мегаполиса. Роман играл, играл и улыбался. Он был счастлив.

Толкователь Править

Рядом со стендом под названием «Священные тексты», представлявшим старинный пожелтевший листок, исписанный выцветшими буквами и озаглавленный «К..ды д..я GT..», стояла работа Генриха де Лютье. Абстрактная магнитоидная скульптура переливалась в белом свете ламп подсветки, утопленных в подставку. Миниатюрные многогранники из платины и сплавов золота и серебра с железом, перемешанные с порошком тех же металлов, двигались в переплетениях магнитных полей, сверкая гранями, ускорялись и замедлялись, закручивались в спирали, растекались в ленты и сходились в потоки.

— Знаете... пожалуй, в сием представителе истинного абстракционизма я вижу свободу. Да, абсолютную свободу! Только поглядите на эти постоянно сменяющие друг друга ленты металлических икосаэдров, на эти пляшущие в воздухе пылинки!.. Как они свободны в своем движении! А вон тот шлейф в левом краю воплощает собой самостоятельность... Он как бы отделяется от основной массы, идет своим путем…

Матильдо, сын Генри Моттериндо, главы крупной мафиозной семьи, великовозрастный паренек в переливающемся отражающими гранями светло-сером костюме и биотатуировкой из точек на запястье, полуприкрытой рукавом, стоял рядом и внимал, разве только не открыв рот от удивления. Киборги-телохранители, стоявшие поодаль, бесстрастно наблюдали за окружением, сканируя все вокруг своими механическими глазами.

— Ах, эти мелкие многогранники… как они переливаются в идеально белом свете, отражают множество решений, которые может принять человек... А этот центральный петлевой всплеск! А эта лента Мебиуса!.. Как прекрасно они иллюстрируют бесконечность человеческого существования!.. Иллюзорность бытия...

— Спасибо, Артур! Вы прекрасный толкователь скульптур! — возбужденно проговорил Матильдо, едва только я смолк. — Спасибо вам за помощь! Благодаря вам я вновь ощущаю уверенность в себе и прилив сил! Я чувствую, что готов самостоятельно принимать решения, не полагаясь на отца, и... и... спасибо! — он яростно затряс мою руку. Я улыбнулся ему и, протянув простенькую 3D-визитку, ответил:

— Всегда пожалуйста, мой друг. Обращайтесь.

Парень взял визитку и машинально нажал на ее сенсор. Над карточкой всплыла короткая надпись, стилизованная под рукопись: «Артур, толкователь скульптур. Номер — в автонаборнике визитки».

Матильдо секунду смотрел на нее, а затем отпустил сенсор.

— Простите, всегда смотрю... — суетливо произнес он, положил карточку в карман пиджака. Еще раз взглянул на переливающиеся зернышки металла, вздохнул, а затем развернулся и, махнув своим телохранителям, вышел.

Я посмотрел ему вслед. Мой бионический глаз коротко прожужжал и вывел на экран сетчатки данные пси-анализатора. Положительный результат. Я улыбнулся, присел в стандартное кресло для посетителей и, взглянув из-под полуприкрытых век на абстрактную магнитоидную скульптуру «Млечный Путь», удовлетворенно пробормотал:

— Как же все-таки легко давать людям то, чего они хотят...

Ёлочная игрушка Править

— Дэв! А где елочная игрушка, которая висела на стене напротив входа? — спросил дед ста десяти лет от роду, помнивший еще советское время.

— Какая?.. А, эта старая стеклянная фигня? Так я ее выкинул! — отозвался Дэв, 13-летний паренек со светло-красным коротким ирокезом, на секунду оторвавшись от пленочного экрана.

Дед обомлел.

— Ч-что?.. — он схватился за сердце, попятился, упал на стул. Под массивным телом со множеством имплантов жизнеобеспечения хрустнула пластина MyPad'a.

— Ну... я ее в контейнер вынес вместе со своими старыми плакатами и игрушками — мне ведь уже скоро четырнадцать, работать пора будет... А дрон контейнер с утра увез... — подросток повернулся в кресле, щелчком кнопки у бритого виска отключив режим наушников. Взглянул на мертвенно бледного дедушку и сам изменился в лице.

— Что-то не так?..— глупо спросил он. Старик медленно сполз по стулу вниз, хрипя и царапая грудь.

***

Ночную темноту прорезали вспышки выстрелов охранного дрона. Взвизгнул рикошет, коротко вскрикнул, получив пулю, нищий. В ответ из самострелов местных «жителей» полетел разнокалиберный хлам, используемый на манер дроби. Дрон зажужжал, переходя на форсаж и поднимаясь выше, его турель снова заработала.

Дэв изо всех сил вжимался в грязный склон мусорной кучи. Дырявый вонючий брезент, прятавший его, как мальчик надеялся, от тепловизоров дрона, норовил взлететь от порывов ветра. В бок, укрытый плотной курткой из синтетики, уперлось что-то острое, руки были покрыты множеством порезов об острые сломы стекла, пластика и металла.

Слезы, несмотря на все попытки сдержаться, ползли по щекам мальчика. Гребаная уборка… Ну что за дурацкая мысль выкинуть этот шарик? Он ведь был так дорог деду…

Стрельба тем временем утихла, жужжание движков дрона сместилось, и вновь установилась тишина. Дэв вылез из-под брезента. Бесплодно отряхнув загаженные штаны, паренек полез дальше вверх по склону, утирая грязными руками слезы на не менее грязных щеках.

«Какой же я идиот, какой идиот! Бедный дед…», твердил себе мальчуган. Деда увезла прибывшая на сигнал импланта скорая, однако пятый сердечный приступ — это очень серьезно. Старик может и не пережить этого…

Поэтому, встав еще до рассвета, Дэв, взяв электробайк соседа, проследил за вэйстдроном, засек место, где контейнер вытряхнули, и теперь пытался найти в мусорном склоне этот злосчастный шарик.

Вдруг глаз уловил знакомые цвета — это был угол его старого плаката с Эвеном Бэем. Дэв остановился и врылся в мусорную кучу руками, откинув плакат в сторону. Множество мелких порезов болело и кровоточило, но Дэв продолжал рыть. Добрался до пакета с остатками еды, порвал его, разбросал в стороны начавшие гнить объедки — и дрожащими руками достал из ямки драгоценную елочную игрушку.

28 лет спустя Править

Волчонок стоял на краю Леса и задумчиво смотрел вперед, на закат, на заходящее за руины солнце. Лучи кололи глаза, отражаясь от прозрачных камешков. Волчонок прищурился, чихнул, помотал головой.

Сзади донесся шелест опавшей листвы. Волчонок обернулся, оскалившись и выпустив когти. Но это был только Волк. Он одобрительно кивнул реакции Волчонка и, встав рядом, тоже засмотрелся на закат.

— Когда-то этот Город был полон Людей… — вдруг заговорил он. Волчонок навострил уши. Он любил, когда Волк рассказывал истории. А эта, хоть и не раз уже была рассказана, всегда поражала воображение.

— Людей было много, — продолжал Волк. — Они большими стаями жили и охотились в Городе…

Волк помолчал.

— А еще иногда они ходили в Лес. Собирали грибы и ягоды…

— Фе! — прокомментировал Волчонок. Волк усмехнулся.

— Да, они ели пищу Дичи. Но могли есть и мясо.

Волчонок облизнулся.

— Порой они разжигали в Лесу Огонь и грелись возле него. И готовили мясо на нем.

Волчонок изумился. Его воображение всегда поражали эти слова. Люди владели Огнем! И готовили на нем мясо! О, Люди!..

Волк замолчал, наблюдая за закатом. Край солнца окончательно скрылся за заросшими руинами города. Последние лучи играли с огрызками стекол в руинах.

— А потом Люди исчезли, — продолжил Волк. — А вместо них появились Безумные.

— А откуда они появились? — спросил Волчонок. Волк задумался.

— Наверное, Безумные — это заболевшие Люди. В те времена в нашей стае заболело очень много волков. Они болели долго, и выздоровели не все. Но выздоровевшие стали сильнее и умнее. Они — и я в их числе — стали жить гораздо дольше, нежели обычный волк.

Волк помолчал.

— А Люди, наверное, болели по-другому…

На Лес опустилась темнота. Волк еще немного постоял, любуясь последними отсветами, а затем сказал:

— Ладно, Волчонок, пошли. Сегодня ночью нас ждет охота…

Вдруг на склоне, что вел к Городу, с шумом посыпались камни. Волк резко обернулся, потянул носом воздух и оскалился.

— Безумный!.. — бросил он и вздыбил шерсть. Волчонок отошел за его спину и выпустил когти.

Вскоре на склон забрался Безумный в рванье. Тело его было серое, покрытое нездоровыми опухолями. «Наверное, это и есть признаки болезни», — подумал Волчонок.

Безумный повернул голову в сторону волков — и вдруг, оскалившись, сорвался с места. Волк зарычал, но продолжал стоять, лишь взрывал лапой землю. Но вот Безумный приблизился — и Волк прыгнул вперед, метя когтями в горло. Они упали и сплелись в яростно борющийся клубок. Волчонок испуганным взглядом наблюдал за боем.

Наконец все было кончено. Безумный распластался на земле, израненный, истекший кровью. Рядом лежал Волк, тоже раненый. Волчонок коротко проскулил и подбежал к нему.

— Это ничего… — проговорил Волк. — Это… пройдет… — и, с трудом встав на лапы, принялся рвать плоть Безумного. Немного поев, он на еще слабых лапах отошел в сторону и сказал:

—Волчонок… Никогда не ешь плоть Безумного. Она смертельно опасна для тебя…

Волчонок удивленно смотрел на зарастающие на глазах раны Волка…

Около 100 слов Править

Комбинация Править

В комнате царил полумрак. Пол покрывали разбросанные вещи, какие-то коробки. В углу сиротливо мигал огоньком 3D-принтер. Барахлившая кровать жужжала сервомоторами, пытаясь сложиться в стену. Сквозь полузакрытое горизонтальными жалюзи окно в жилую ячейку попадал, рисуя на грудах мусора полосатые узоры и перебивая слабые отсветы неона, свет фар проносящихся мимо флайеров.

Едва слышно гудел, сливаясь с «песнями» города, системный блок компьютера; пленочный экран, то и дело намагничиваясь, лип к стене, искажая изображение.

Капля пота упала на стол рядом с сенсорной панелью. Дрожащий палец потянулся к кнопке «Enter».

«Этот ник уже занят».

— Да как так-то, а?! Я же просто упал лицом на клавиатуру!..

Около 20 слов Править

  • Объявление: «Архиву Галактической организации картографии требуется архивариус. Вы получите карту помещения, палатку, велосипед. Тело предыдущего архивариуса просьба найти и кремировать».
  • — …суд обвиняет компанию «ГалактикФэкториз» в загрязнении планеты Георгия-4. Компания приговаривается к проведению терраформации планеты. Приговор исполнить до 01.14.2725 по галактайму.
  • «Создаем церкви на заказ. Наши продукты: котизм, миссионерская церковь копимизма, пастафарианство и др. По вопросам обращаться к патриарху Максимиллиану».
  • Кардиограмма вытянулась в линию. Человек испустил последний вздох. «Срок аренды тела окончен. Благодарим за пользование. С уважением, «НицшеУмер Inc.»»
Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.